Неточные совпадения
И то, что называется звериностью и живостью в дурном
смысле, есть болезнь, искажение животного мира:
художественному глазу удается подсмотреть неживотную, почти человеческую тоску о себе в глазах твари.
I в. до н. э., сложившаяся в эпоху эллинизма, с центром в г. Александрии (Египет); «парнасство» — литературное движение во Франции во 2‑й пол. XIX в.; группа поэтов «Парнас» во главе с Ш. Леконт де Лилем провозгласила принцип «искусства для искусства»; «академизм» — направление в изобразительном искусстве XVI–XIX вв.; в широком
смысле — канонизация идеалов и принципов искусства прошлого.] — естественно возникают в процессе кристаллизации
художественного канона.
Ее понимают в обычном
смысле культурного творчества, творчества «наук и искусств», творчества
художественных произведений, писания книг и прочее.
Эта старина — древняя Болгария (когда болгары еще сидели на Волге) и Византия — не находилась нимало в связи с его постоянно взвинченным, чисто литературным настроением, но литературным не в
смысле художественной писательской работы, а по предметам своих чтений, бесед, записей.
Париж еще сильно притягивал меня. Из всех сторон его литературно-художественной жизни все еще больше остального — театр. И не просто зрелища, куда я мог теперь ходить чаще, чем в первый мой парижский сезон, а вся организация театра, его
художественное хозяйство и преподавание. «Театральное искусство» в самом обширном
смысле стало занимать меня, как никогда еще. Мне хотелось выяснить и теоретически все его основы, прочесть все, что было писано о мимике, дикции, истории сценического дела.
Мне все-таки жилось за границей настолько легко и разнообразно, что променять то, что я там имел, на то, что могла мне дать жизнь в Петербурге или Москве, было очень рискованно. А главный мотив, удерживавший меня за границей, был — неослабшая еще во мне любовь к свободе, к расширению моих горизонтов во всех
смыслах — и чисто мыслительном, и
художественном, и общественно-политическом.
Затем, университет в его лучших представителях, склад занятий, отличие от тогдашних университетских городов, сравнительно, например, с Казанью, все то, чем действительно можно было попользоваться для своего общего умственного и научно-специального развития; как поставлены были студенты в городе; что они имели в
смысле обще-развивающих условий; какие
художественные удовольствия; какие формы общительности вне корпоративной, то есть почти исключительно трактирной (по"кнейпам") жизни, какую вело большинство буршей.
Два с лишком года моего казанского студенчества для будущего писателя не прошли даром; но больше в виде школы жизни, чем в прямом
смысле широкого развития, особенно такого, в котором преобладали бы литературно-художественные интересы.
Но в последние три года, к 1858 году, меня, дерптского студента, стало все сильнее забирать стремление не к научной, а к литературной работе. Пробуждение нашего общества, новые журналы, приподнятый интерес к
художественному изображению русской жизни, наплыв освобождающих идей во всех
смыслах пробудили нечто более трепетное и теплое, чем чистая или прикладная наука.
Каждый день я все с бо́льшим удивлением находил, что Олеся — эта выросшая среди леса, не умеющая даже читать девушка — во многих случаях жизни проявляет чуткую деликатность и особенный, врожденный такт. В любви — в прямом, грубом ее
смысле — всегда есть ужасные стороны, составляющие мучение и стыд для нервных,
художественных натур. Но Олеся умела избегать их с такой наивной целомудренностью, что ни разу ни одно дурное сравнение, ни один циничный момент не оскорбили нашей связи.
Есть у него в этом
смысле два очень серьезных врага: воображение, способное мгновенно создавать разнообразные
художественные образы, и чувствительное сердце, готовое раскрываться навстречу первому попавшемуся впечатлению.
Взятый сам по себе, со стороны своего внутреннего содержания, этот тип не весьма выразителен, а в
смысле художественного произведения даже груб и не интересен; но он представляет интерес в том отношении, что служит наивернейшим олицетворением известного положения вещей.
Таким образом, оказывается, что все стоящее до известной степени выше ординарного уровня жизни, все представляющее собой выражение идеала в каком бы то ни было
смысле: в
смысле ли будущего или в
смысле прошедшего — все это становится заповедною областью, недоступною ни для воздействия публицистики, ни для
художественного воспроизведения.
Он малый покладистый, и
художественные его требования в этом
смысле очень умеренны.
Греция, умевшая развивать индивидуальности до какой-то
художественной оконченности и высоко человеческой полноты, мало знала в цветущие времена свои ученых в нашем
смысле; ее мыслители, ее историки, ее поэты были прежде всего граждане, люди жизни, люди общественного совета, площади, военного стана; оттого это гармонически уравновешенное, прекрасное своим аккордом, многостороннее развитие великих личностей, их науки и искусства — Сократа, Платона, Эсхила, Ксенофонта и других.
Все, что высказывается наукою и искусством, найдется в жизни, и найдется в полнейшем, совершеннейшем виде, со всеми живыми подробностями, в которых обыкновенно и лежит истинный
смысл дела, которые часто не понимаются наукой и искусством, еще чаще не могут быть ими обняты; в действительной жизни все верно, нет недосмотров, нет односторонней узкости взгляда, которою страждет всякое человеческое произведение, — как поучение, как наука, жизнь полнее, правдивее, даже
художественнее всех творений ученых и поэтов.
Совершенно другой
смысл имеет другое выражение, которое выставляют за тожественное с первым: «прекрасное есть единство идеи и образа, полное слияние идеи с образом»; это выражение говорит о действительно существенном признаке — только не идеи прекрасного вообще, а того, что называется «мастерским произведением», или
художественным произведением искусства: прекрасно будет произведение искусства действительно только тогда, когда художник передал в произведении своем все то, что хотел передать.
Неуместные распространения о красотах природы еще не так вредны
художественному произведению: их можно выпускать, потому что они приклеиваются внешним образом; «о что делать с любовною интригою? ее невозможно опустить из внимания, потому что к этой основе все приплетено гордиевыми узлами, без нее все теряет связь и
смысл.
Поставляя главной задачею литературной критики — разъяснение тех явлений действительности, которые вызвали известное
художественное произведение, мы должны заметить притом, что в приложении к повестям г. Тургенева эта задача имеет еще особенный
смысл.
Вот уж в подлинном
смысле литература была сама для себя целью:
художественная, видно, была литература!
Это те, у которых
художественное чутье, хотя бы даже и слабое, направлено здраво, в которых не только верно отражаются явления жизни, но которым доступен более или менее и общий таинственный
смысл ее.
Пусть он и не удовлетворяет
художественным требованиям, пусть он иной раз и промахнется, и выразится нехорошо: мы уж на это не обращаем внимания, мы все-таки готовы толковать о нем много и долго, если только для общества важен почему-нибудь
смысл его произведений.
Но ведь мы знаем, что художник — не пластинка для фотографии, отражающая только настоящий момент: тогда бы в
художественных произведениях и жизни не было, и
смысла не было.
Но пока литература (то есть, собственно, изящная), не достигая действительно
художественного значения, имеет по крайней мере практический
смысл, дозвольте же придать несколько практический характер и самой критике.